- Давай направо, вон к той ветле! Не бойся, я тут уже ездил, - и приятель, выполняющий сегодня роль штурмана, ткнул пальцем куда-то в туман.

Я покорно сполз с грунтовки и потихоньку покатил по мокрой от росы траве, стараясь

не влететь в какую-нибудь яму.

Мы остановились у огромной старой ивы и вышли из машины. Река скрывалась за прибрежными кустами, петляла в зарослях ольхи и черемухи укрытая хлопьями утреннего тумана. Мой напарник поднял раструбы болотников, забросил на плечо рюкзачок и, взяв в руки спиннинг, смело шагнул в мокрые заросли полутораметровой крапивы. На прощание он сообщил, что пойдет вниз по течению, и исчез. Я остался один, наедине с рекой и прекрасным июньским утром... Ну, здравствуй, Лама !

Река просыпалась. По поверхности гуляли стайки уклейки и плотвы, азартно атакуя

мошкару, которая в изобилии клубилась над водой, наполняя воздух противным комариным писком. Под нависшими ветками черемухи пару раз плюхнулось что-то солидное. Около самого берега, прижавшись боком к стеблю хвоща стоял маленький,

но грозный щуренок, ожидая зазевавшуюся малявку. В общем, рыба питалась...

Меня охватил азарт - чувство так хорошо знакомое каждому рыболову. Хочется поскорее забросить, почувствовать поклевку, поймать! Пытаясь как-то обуздать эмоции, нарочито неторопливо собираю спиннинг, привязываю поводок. Чем же сегодня угостить подводных разбойников? После секундного замешательства вынимаю из коробки Мэпсовский Лонг 1+ . Ну, поехали!

Летнее утро коротко. Солнце быстро бежит к зениту, расплавляя туман и выпаривая росу. Становится жарко. Пора переодеться и перекусить. Достаю из воды улов. В садке ворочаются три щучки и окунь. Глядя на это рыбное ассорти, ощущаю некоторую странную неудовлетворенность. Вроде бы и поймал, и рыба нормальная, весовая, а вот что-то не так... Привязав садок с добычей к прибрежным кустам, возвращаюсь к машине. Приятель уже расположился у подножья ивы и с аппетитом поглощает бутерброды. Его утренние трофеи - четыре щучки, да один сход в придачу. Не густо, но и не пусто! Покончив с трапезой и обсудив результаты рыбалки, единогласно решаем задержаться на речке еще на пару-тройку часов, благо погода располагает, а дела могут подождать, да и не наловились мы еще. Пожелав друг другу удачи расходимся каждый в свою сторону.

Однако клев уже кончился. Щука наелась и отдыхает где-нибудь под любимой корягой, окунь тоже куда-то пропал. Пройдя по берегу километра полтора впустую, поднимаюсь на довольно крутой обрыв. Сверху река, как на ладони. Неширокая, но с хорошими закоряженными омутами, она дает пристанище самой разной рыбе. В нижнем течении неплохо ловится лещ, густера, заглядывает судак, а здесь в верховьях основная рыба - щука, плотва, да пожалуй голавль. Да, голавль, как же я про него забыл! Этот зверь не отдыхает ни днем, ни ночью. Всеяден, прожорлив, силен и очень осторожен - таков местный голавль - мечта спиннингиста и поплавочника.

Взять голавля, тем более весового от полкило и выше, весьма и весьма непросто. Хитер разбойник и недоверчив. Я как-то встретил одного местного деда, который ловил хороших голавлей обычными жерлицами-рогульками, но на майского жука или крупного кузнечика! Правда оснастка на жерлице была совсем непростая. Лески всего метра 3-4, а привязывалась леска не к самой жерлице, а к резиновому амортизатору длиной 10-15 см. На конце лески - некрупный одинарник или двойничок. Никаких поводков, грузил, карабинов нет. Толщина лески примерно 0,2-0,22. Дед сказал, что более грубую снасть голавль отвергает. Установка такой жерлицы - дело хлопотное. Вечерами дед выбирал места под нависшими над рекой деревьями, привязывал жерлицу к ветке, осторожно (чтоб не убить!) насаживал на крючок жука или саранчу и настраивал жерлицу так, чтобы насадка едва касалась поверхности. С утра жерлицы проверялись. Бывало, что презрев все ухищрения старого рыболова, голавль срывал насадку безнаказанно, а то и рвал леску, не смотря на амортизатор! Тогда дед сердился и склонял голавлиное племя на все лады.

Продолжая оглядывать реку с обрыва, вдруг замечаю стайку довольно крупных рыб, идущих против течения рядом с моим берегом. Вот они, красавцы, легки на помине! Прохожу еще метров двадцать вперед и осторожно, крадучись спускаюсь к воде. Голавлей я не вижу, но знаю, что они курсируют где-то там под обрывом, слева от меня. Я опускаюсь на корточки и замираю. Мне хорошо виден изгиб берега, прибрежный ивняк и круги на воде. Похоже, голавли не прочь закусить мошками. Рыбы не видно, мешают солнечные блики. Как жаль, что очков-поляроидов я до сих пор не завел. Стараясь не шуметь, лезу в коробку с приманками. Мне нужны мушки, стриммеры или что-то похожее. Интуитивно чувствую, что ни воблер, ни железку голавль сейчас не возьмет.

Вот он, заветный пакетик с мушками! Я их иногда использую при ловле окуня и летом и зимой, привязав мушку сантиметрах в двадцати от блесны. Так, приманка у меня есть. Возьму вот эту, толстую черную с алым маленьким хвостиком. А вот как ее маленькую, невесомую подать голавлю, ведь у меня в руках хоть и легкий, но спиннинг? Решаю собрать оснастку, которая не раз выручала меня при ловле на твистер среди кувшинок. Основа ее - пластиковый прозрачный шарик-поплавок. Набрал в него немного воды, заткнул дырочку кусочком дерева, и готово. За одно ушко поплавок крепится к основной леске, к другому ушку привязываем поводок с оффсетным или обычным крючком, на него - твистер, и гоняй такую оснастку в окнах травы сколько хочешь! Забросил, подтянул к окошку и жди, пока твистер спланирует вниз, потом потихоньку подматывай и поддергивай - вот и вся премудрость. Но сегодня вместо твистера у меня будет мушка, да еще поводок нужен чуть длинней и тоньше, чем обычно, да еще поставить запасную шпулю с леской взамен плетенки, да еще снять всякие застежки-карабины, ибо голавль - рыба строгая.

Через десять минут я превратился из спиннингиста в полунахлыстовика. Да простят меня рыцари нахлыста за такое сравнение! Поплавок-шарик был заполнен водой примерно наполовину и весил никак не меньше колебалки средних размеров, поводком служил метровый кусок японской лески диаметром 0,14, на конце которой красовалась мушка. Забрасывать приходилось из положения 'сидя' или 'с колен', что не слишком удобно, но встать в полный рост я не решился из соображений маскировки. Понимая, что резкий заброс делать нельзя, я слегка качнул спиннинг и отпустил леску...

Поплавок плюхнулся метрах в семи-восьми от меня, и поток потащил его к тому месту, где по моим расчетам гуляла стайка голавлей. Мушка плыла совсем рядом с поплавком и была хорошо видна. Когда до предполагаемой стоянки рыбы оставалось около трех метров, я стал притормаживать убегающую с катушки леску, чтобы снизить скорость поплавка и дать мушке уплыть вперед. Течение изогнуло поводок плавной дугой, и мушка стала все дальше и дальше уходить от поплавка. Я застыл в комической позе - под кустом на коленях, вытянув шею и обе руки со спиннингом вперед. Но мушка проплыла уже десяток метров, а рыба никак не проявляла себя. Досадно. Подождав еще немного, я решил потихоньку смотать леску и сделать новый заброс. Рукой (чтоб не шуметь!) перебрасываю дужку лесоукладывателя и начинаю плавно подматывать. Вокруг поплавка сразу же образуются бурунчики воды, а поводок с мушкой начинает смещаться к ближе берегу. Я боюсь зацепить крючок за прибрежную осоку, пытаюсь отвести приманку от опасного места, и тут происходит первая поклевка! Голавль слизал мушку с поверхности воды под самым берегом, скушал с чавканьем и плюханьем, а у меня в тот момент чуть сердце не выпрыгнуло!

Удар рыбы был достаточно силен, и тонкий поводок выдержал лишь благодаря ослабленному фрикциону катушки. Почувствовав крючок, голавль почему-то не ткнулся в берег (чего я так боялся), а бросился к середине реки, на стремнину. Это мне было на руку и, поводив добычу на длинной леске вдали от опасных кустов и травы, я благополучно подтянул лобастого забияку к берегу и поднял из воды подсачком.

Хорош, зверюга! Красавец! Грамм на 800 будет. Нет? Ну, 750 точно! С трудом вынимаю мушку из пасти рыбы и сажаю голавля на кукан (садок-то мой так под ивой и остался, авось никто не тронет!). Мушка представляла собой жалкое зрелище. Вся в рыбьей слизи, мятая, неаппетитная. Промываю ее в воде, дую на нее, пытаюсь хоть как-то просушить. Торопиться некуда, надо дать месту успокоиться. Наконец, внешний вид приманки меня удовлетворяет, и я снова предлагаю ее на дегустацию голавлям.

Теперь-то я знаю, что кормятся они под самым берегом, и сплавляю мушку почти впритирку с травой. Второй голавль был значительно меньше первого, но все равно это была достойная весовая рыба. Взял он быстро и неожиданно, я увидел только стремительно убегающий поплавок и инстинктивно дернул спиннингом, забыв переключить катушку. Голавль не сошел, только благодаря своей жадности. Когда я вынимал крючок, то пришлось воспользоваться экстрактором. Затем я опять долго полоскал и сушил мушку, сделал несколько холостых забросов, точнее сплавов и наконец поймал третьего. Вот после третьего голавля я совершил ошибку. Подвели затекшие от стояния на коленях ноги и ноющая спина. Я решил немного размяться и встал во весь рост. Этого оказалось достаточно, голавли перестали брать. Не помогли ни сплавы приманки по струе, ни смена мушки. Я покинул свое убежище и вновь поднялся на обрыв. Стайка голавлей по-прежнему курсировала вдоль берега, изредка выходя к середине реки и возвращаясь назад. 'И видит око, да зуб не имет!', видимо надо дать рыбе передышку.

Я положил добычу в рюкзак и пошел дальше вдоль реки. На маленьком неглубоком плесе мне снова повезло. На сей раз мушкой соблазнилась крупная плотва, за ней еще одна, поменьше. Это было здорово, но хотелось снова почувствовать мощную голавлиную поклевку, ощутить в руках гудящее удилище, услышать звон туго натянутой лески. Сейчас плотва меня не устраивала и, рассудив, что место под обрывом уже успокоилось, я повернул назад.

На небольшом пойменном лугу я с превеликим трудом поймал пару кузнечиков. Надо же, пацаном ловил их запросто, а теперь... Да-а-а, куда уходит детство? К своему месту я подходил крадучись, почти ползком. Вновь пришлось встать на колени. Перед тем, как забросить, я решил проверить активность голавлей и стряхнул в воду пойманных кузнечиков. Кончиком спиннинга я оттолкнул каждого из них подальше от берега и стал наблюдать. Течение подхватило мою прикормку, завертело и понесло к обрыву. Я напрягал зрение, стараясь не упустить обоих кузнечиков из виду, но все же одного потерял. А второй проплыл недолго, как только он поравнялся с обрывом, раздалось смачное чавканье и насекомое пропало в водовороте! Здесь голавли, никуда не делись.

Мне удалось взять на мушку еще двух лобастых красавцев. Однако по размерам и эта парочка значительно уступала моему первому трофею. Но я был почти уверен, что сейчас поймаю самого крупного, на кило или больше! Вот сейчас, только мушку просушу. Но тут случилось непоправимое... С вершины обрыва в воду посыпались комочки земли, и я услышал зычный голос моего приятеля, орущего во всю мощь своих легких: 'Леха! Ты где-е-е! Леха-а-а-а!' С грустью осознав, что рыбалка окончена, я поднимаюсь с колен и, уже не таясь горланю в ответ: 'Чего орешь! Рыбу распугае-е-е-ешь!!!' Мое внезапное появление повергло его почти в шок, оказывается он меня и не видел.

Потом уже, сидя на траве около машины, приятель долго цокал языком, выражая свой восторг при виде моих голавлей. Ни щучки, ни окунь, ни плотва не вызвали таких эмоций. Затем были долгие расспросы, что да как, да почему. И я, с видом корифея рассказывал ему о своей победе, а потом расщедрившись даже подарил одну из своих мушек, так сказать для затравки...

С той памятной рыбалки прошло уже два года (Или три? Время-то летит птицей.), но теперь водоналивной поплавок и коробочка с мушками заняли прочное место в нашем рыболовном арсенале. К этому добавились еще несколько самодельных поплавков, подобных тем, что итальянцы называют 'бомбардой', а наши северяне попросту 'колобахой', подросла и коллекция мушек. И хотя до сих пор моим фаворитом в летней ловле является классический спиннинг, но несколько рыбалок каждый год я посвящаю исключительно ловле на мушку. За это время опыта значительно прибавилось, снасть стала более изящной, наконец-то появились поляризационные очки и накомарник. Теперь уже не только голавли, но и язи, красноперки, плотва и окуни регулярно попадают ко мне в садок. Иногда мы с приятелем выбираемся и на Ламу. Местный голавль здорово измельчал и стал еще более пугливым. 'В чем дело? Куда он подевался, сбежал что ли ?'- вопрошает порой мой друг. На сей риторический вопрос я неизменно отвечаю: 'Конечно сбежал, не надо было так орать тогда, на обрыве!'

2003 г.