(рыбацкая история, рассказанная на автобусной остановке)
Рабочий день подходил к концу... Чувствовалась накопившаяся усталость, слегка
побаливал затылок. Состредоточится на задаче можно было только с трудом, организм требовал отдыха, требовал расслабухи. И то правда, сегодня мы 'на коне', сегодня мы - молодцы, победители! Это проклятое тестирование нашей новой подсистемы, наконец, закончено. Остается, конечно, бумажная волокита, но это будет потом, это будет завтра...
- Ну, кажется, все! Порядок. - Серега наконец-то оторвался от экрана компьютера,
улыбнулся, подмигнул мне и стал усиленно тереть натруженные за день глаза.
- Чего, намаялся?
- Сам такой! У-ух, как это мне надоело! Ведь ясно было, что все в норме, ан нет, давай еще проверим, потом еще... Эксплуататор!
- Прости, старик, работа такая.
- Н-н-да! А, я бы сейчас перекусил. Кстати, там в холодильнике чего-нибудь есть?
- У нас Мишка ответственный за холодильник, а он молчит. Небось схомячил все втихаря и допил. Ты чего молчишь, Михал Зиновьевич, заснул ?
Из угла комнаты послышалось недовольное ворчание, потом хруст суставов, потом грохот упавшего телефона. Нормально, мы привычные. Миша всегда так вступает в беседу...
- И ничего я не заснул. И вообще, я же не пью. И водка ваша - гадость!
- А кто сказал, что мы пить собираемся? Тем более на работе... нехорошо.
Известно, рабочая дисциплина - залог успеха. Но жить по правилам скучно, вот и
нарушаем. Опять же для пользы дела! И все это знают и понимают, так уж заведено самой жизнью. Да нам дай хоть японца в коллектив, через полгода будет свой в доску, гарантирую!
***
На столе - немудрящая закуска. Шпроты, огурчики, бутерброды. Бутылка почти
опустела, и (как в песне у Макаревича) тянет поговорить. Сегодня обычная тема о работе не пляшет, и так все терто-перетерто. Спортивные успехи наших футболистов тоже как-то не располагают к дружескому трепу. О женщинах? Ну как тут откровенно поговоришь в присутствии Ирочки? Остается одно - рыбалка! Рыболовов в коллективе всего два, точнее полтора, а именно - я и восьмилетний сын моего коллеги. Тем не менее, мои рыбацкие истории идут всегда 'на ура', и по популярности могут запросто конкурировать с 'Клубом кинопутешествий'. Ей-ей не вру! Причем, ребята (ха-ха, 'ребята'... половине уже за сорок!) обычно сами просят рассказать чего-нибудь. Вот и сейчас...
- Леша, расскажи чего-нибудь наше, рыбацкое!
- Михал Зиновьевич, когда это ты рыбаком заделался? А? 'Наше рыбацкое' ! К чужой славе примазываешся?
- Ха-ха-ха! Гы-гы-гы! Хи-хи!
- Ничего я не примазываюсь, просто люблю, когда Леша рассказывает. Ну, действительно, расскажи!
- Да, расскажите, Алексей Васильевич, пожалуйста! А то так просто скучно уже сидеть.
Это - Ирочка. Смотрит на меня огромными глазищами в предвкушении нового анекдота. Ей бы сейчас на дискотеке где-нибудь отплясывать, а она туда же - 'рыбацкие истории' ей подавай. И все же, не скрою, я польщен... Но, даже не знаю, чего бы такое рассказать? Техника блеснения или особенности профилактики катушек вряд ли заинтересуют. Попытаюсь порыться в памяти. На мгновение закрываю глаза. Ага! Вот оно...
***
К вечеру подморозило. Ветерок тоже давал о себе знать. Жесткие снежинки постоянно засыпали лунки, кололи лицо, застревали в усах, холодили горло. Бороды я тогда еще не носил, вследствие чего, лишенные этой естественной защиты, щеки и подбородок слегка подмерзали. Да, крепкий выдался декабрь!
Окуни, так азартно атаковавшие латунную блесенку в первой половине дня, угомонились. Клев потихоньку сошел на нет. Изредка случались осторожные вялые поклевки, которые обычно завершались ничем. Щука за целый день себя так и не проявила ни в одной лунке. Что ж, пора собираться. Я сложил старенький коловорот, попихал свежемороженных окуней в рюкзак и не спеша побрел через деревню к автобусной остановке. Машины у меня тогда не было, приходилось довольствоваться общественным транспортом.
За деревенской околицей на старом покосившемся столбе раскачивался невесть откуда взявшийся фонарь. Тусклый его свет освещал заснеженные фигуры трех рыболовов, которые сидели рядком на своих ящиках и покуривали в ожидании автобуса. К ним присоединился и я. Познакомились, разговорились. Один из рыбаков оказался весьма словоохотливым и, пока остальные жевали бутерброды и допивали остатки чая из темосов, он успел рассказать с десяток анекдотов, поругать свое начальство, покритиковать погоду и так далее, и так далее, и так далее... А автобуса все не было. Да что там автобус, за сорок минут по дороге не проехал никто, ни грузовик, ни легковушка, ни трактор! Во глухомань! Мы напряженно всматривались в темный горизонт, прислушивались, пытаясь уловить шум мотора, но увы... Видны были только смазанные темнотой контуры придорожной лесополосы, слышались лишь завывания ветра, да скрип качающегося фонаря. Стало совсем скучно, в голову лезли всякие дурные мысли, типа:'А не пойти ли пешком?', приуныл даже наш веселый рассказчик Николай.
Внезапно где-то неподалеку протяжно и гулко завыла собака. Спустя минуту этот жутковатый клич повторился совсем рядом, и мы увидели, как через дорогу метнулась большая черная тень, свекрнули зеленые огоньки глаз. 'Волк!' - выдохнул Николай. 'Какой, на хрен, волк! Кобель какой-нибудь шелудивый из деревни, жрать хочет. Ё-моё! У тебя сало осталось?' - прохрипел Анатолий - здоровенный угрюмый детина в линялом плаще и смешной спортивной шапочке с помпоном. Однако этот довод не показался Николаю убедительным, он поднял с земли увесистую ледышку, и, широко размахнувшись, запустил ею в стоящего на обочине зверя. 'Р-р-р-ау!' - раздалось из темноты, и незванный гость, поджав хвост, поскакал прочь.
- А ты смелый! Волков не боись-ся! Прям геро-о-й, ё-моё! Чего собачку-то прогнал, это ж - друг человека, - ехидно прокомментировал происшедшее Анатолий.
- Ну, боюсь - не боюсь, не важно. Просто непрятно как-то... Тоже мне собачка, здоровенная как... как кабан! Во! - и Николай показал руками воображаемые размеры 'собачки'.
- 'Кабан'... А ты кабанов-то видел? - не унимался Анатолий.
- А то! Конечно, видел. И не раз! - Николай аж засопел от обиды.
- И где? Ну, скажи где? Ну!
- А в зоопарке!
Последние слова Николая потонули в дружном хохоте всех присутствующих. Напряжение как-то спало. Стало чуть теплей, комфортней. Мы немного передвинули свои ящики ближе к автобусной остановке, там не так донимал ветер, и дружно закурили. После недолгой паузы первым взял слово Анатолий, что меня сильно удивило. Как-то не вязалась его мрачноватая внешность с образом человека, умеющим рассказывать истории. И тем не менее...
- Я - то кабанов в натуре видел. Не в зоопарке. Чё там зоопарк? Зверь в клетке или за решеткой - фигня! А вот ты на него без решетки посмотри, вот так просто.
- Ага, через прицел 'Калаша'? Очень даже запросто! Я помню в армии... - съязвил
Николай, который просто не мог не встрять в разговор.
- Да, помолчи ты! Причем тут 'Калаш'... Ё-моё! Просто случай у меня был, э-э-э... года три назад, а может четыре...
Тут Анатолий замолчал, обвел глазами всю нашу притихшую компанию и, убедившись в полном внимании слушателей, начал свой удивительный рассказ.
- Я к другу тогда поехал, на дачу под Можайск. Он меня уж давно приглашал, да все никак не получалось. То одно, то другое... Ё-моё! А тут я летом отпуск взял, ну и подумал, дай съезжу к Сашке. Рыбку половим, за грибочками сходим, водочки попьем. Ну и банька у его, говорят, неплохая... Тоже дело. В общем, собрался и поехал. Удочки взял, там у них пруд деревенский с карасем, ну, продуктов купил, подарков разных в стеклянной таре... Ё-моё! А моя-то меня без звука отпустила. Говорит, на недельку-то, можно, а в выходные и я подъеду, домой тебя заберу, чтоб не надоедал хорошим людям.
Анатолий вновь сделал паузу и вновь посмотрел на нас.
- Да-а-а, - протянул кто-то. - Да-а-а, в деревне летом здорово, особенно если народу немного и погода хорошая.
- В деревне и зимой неплохо, только вот автобусы не ходят ни хрена! - тут же отозвался Николай.
Анатолий смахнул ворох налипших снежинок с рукава плаща, прокашлялся и продолжил...
- Короче-е-е, сперва на электричке пилил, потом на двух автобусах... Дорога - жуть. Полдня жизни угробил, ё-моё. Но приехал! Вышел из автобуса, рюкзак на спину и вперед. А идти надо было еще километра три. Там у них такая насыпь грейдером сделана, по ей дорога прям до деревни, где Сашка дом построил, дачу то есть. Вот, а с двух сторон дороги - поля с картошкой. Я тогда еще подумал, хорошо картошка цветет, скоро копать можно...
- Эх, щас бы картошечки жареной, да с сальцем, да с огурчиком! - подал голос неугомонный Николай. - Кстати, мужики, у кого что пожевать осталось? Чегой-то тоскливо без еды.
Я порылся в карманах рюкзака, выудил пакетик черных подсоленых сухарей и протянул Николаю.
- Будешь?
- Давай!
Пакетик пошел по кругу и быстро опустел. С минуту слышался только хруст и довольное чавканье.
- Ну, чё дальше было. Рассказывай, хватит халявные сухари лопать!
- Дальше? - Анатолий смачно сплюнул, достал очередную 'беломорину', закурил. - Дальше было вот чего. Прошел я больше полдороги, а там бугорок такой... Мне Сашка так и говорил, мол на бугор подымешься, а с него уж и деревню видать. Ну я подымаюся на этот самый бугор и вдруг слышу где-то впереди 'Хр-р, хр-р'. Как будто кто щебенку лопатой ковыряет. Ё-моё! Мне даже интересно. Кто это там шастает? Выхожу наверх и вижу... Мама дорогая! Кабан! И не просто кабан, кабанище! Секач! Здоровенный, черный, размером, что бульдозер. Вылез на насыпь откуда-то с поля и стоит, озирается. Ё-моё!
- Да откуда ж он взялся, посреди дороги-то?
- Я-то откуда знаю! Видать на поле картошку копал, вот нажрался и вылез. Ё-моё... Да ладно бы один, а то с семьей, с выводком! Правда я сначала только его одного увидал, но мне хватило!
- И что? Как ты с ним разошелся?
- Ну, разойдешься с ним... К-а-а-к ? Он на меня еще и не глянул, а я уж весь мокрый стоял! Ё-моё-ё-ё! Хорошо, рядом со мной дерево было, сосна. Здоровая такая, крепкая раскидистая!
- Откуда ж сосна? Сам же говорил, поля кругом... - попытался съязвить Николай.
- А вот оттуда! Хошь верь, хошь нет, а была там сосна! Ё-моё. Одна единственная,
прямо на краю поля росла, как раз у подножья насыпи. Она-то меня и спасла...
- Чё, на сосну, чтоль залез?
- А то! 'Залез', ха, взлетел! Как кот деревенский. Даже сам не помню как... С рюкзаком на спине. Во! Правда, удочки бросил... Э-эх!
Анатолий вновь смахнул налипшие снежинки с плаща и вновь полез в карман за 'Беломориной'. Видно было, что он здорово разволновался, вспоминая своё нешуточное приключение. Воцарилась какая-то неловкая пауза. Молчал даже суетливый Николай. Наконец, наш рассказчик раскурил свою папиросу и продолжил...
- Ну, в общем, на сосне там развилка такая была. Я как-то устроился. Сперва сидел тихо, как мышка, всё боялся упасть, потом обвык. А кабан тот, представляешь, прямо под сосну пришел, да не один! Их там еще пять штук собралось! Ё-моё!
- Чё, все такие здоровые? Или выводок?
- Да, выводок похоже. Шибко здоровый был один. Тот, первый. Еще пара чуть помельче и еще три маленьких. Хотя, какие же они маленькие, почти с овцу размером! - и Анатолий для пущей убедительности широко развел руки.
Мы восторженно закивали головами, а молчаливый рыбачок, который не сказал ни слова с самого начала разговора, вдруг словно очнулся и запищал тоненьким голоском, но так громко, словно боялся, что его не услышат.
- Во, бли-и-н! Я представляю! Сидишь на жердочке с рюкзаком на плечах, а под тобой тонна свинины гуляет. А-а-балдеть можно! И чего они там делали-и?
Однако, дойдя до конца фразы он осекся и закашлялся. Стало ясно, у парня как минимум ангина, говорить ему трудно, потому и сидел все время молча. Анатолий укоризненно покачал головой, усмехнулся...
- Ты уж, браток, молчи лучше. Вишь, как тебя курочит... С таким горлом лучше б дома посидел. А туда же, на рыбалку! Ё-моё-ё-ё... Ну, чего они делали? Топтались вокруг! Потом об сосну мою спины чесали, потом чего-то порыли под корнями и спать улеглись. Вобщем, насиделся я на той сосне на всю жисть! Уже вечер, ё-моё, солнце скоро зайдет, а я, блин, сижу и ствол обнимаю. Правда, где-то через час я осмелел, рюкзак снял и на сучке пристроил. Как-то полегче стало, а то спина и плечи совсем затекли. Ну, а потом стал я в них шишками, ветками кидаться.
- Прогнать, что ли, хотел? Да что кабану шишка? Тут жакан нужен или картечь. А ты 'шишками, да ветками'. Было б ружьё, вот пострелял бы! А? Ты сам-то кабанятину ел когда? Вку-у-у-сная, особенно котлеты... - затараторил Николай и хитренько оглянулся на меня, как бы спрашивая 'Нет ли еще чего пожевать?'. Но у меня вышли все припасы. Я только развел руками. Николай огорченно шмыгнул носом, подвинулся к Анатолию.
- А у тебя тушенка с собой была? А? Надо было ему банкой по башке сверху влепить, чтоб прочувствовал! Вмиг бы сбежал твой секач.
- Ну, ё-моё-ё. Умен ты советовать... Сам бы на сосне посидел, не вякал бы!
Тут Анатолий замолчал, сплюнул под ноги и заерзал на ящике, словно показывая нам как неудобно ему было сидеть-куковать на той сосне. Потом он как-то неловко ухмыльнувшись прохрипел: 'Вообще-то я кидался в них банками. И тушенкой и сардинами...' В ответ вся наша компания взорвалась дружным хохотом. Веселились от души, но пуще всех Николай.
- И чё? Как им сардинки, понравились? Ах-хах-хах-ха-а! Ой, блин, поехал на рыбалку, кабанов кормить! Дорогая рыбалка у тя получаетса-а!
- А чего мне было делать?! Уж вечер, звезды повылазили, слышно как в деревне собаки брешут, а я все на дереве, как филин... Всю задницу напрочь отсидел! Ё-моё! А кабанам все мои банки - по фиг, на фиг. По хребту попадешь, только чуть вздрогнет и всё. Ну, правда, пару раз в сторону отскакивали, потом опять назад под сосну и дрыхнуть. Во, блин!
- Так, что до утра сидел что ли?
- Да не-ет. Как только совсем свечерело, встал мой знакомец на ноги, чего-то хрюкнул, как команду подал. Вот: И все тоже поднялись мигом, покрутились еще немного и пошли потихоньку. Секач первый, остальные за ним. У них там порядок! Ё-моё. Н-да-а...
- То есть свалили? Повезло-о-о. А то бы до утра точно на дереве сидел бы. Значит ты как раз вечерком к приятелю и заявился?
- Ага, как же! Они-то ушли, а я слезть боюсь. Ей-Богу! А вдруг вернутся? Чё делать-то? И куда они ушли, я ж не знаю. Они на насыпь только поднялись, потом пропали. Может они с другой стороны насыпи лежку устроили. А?
Я вдруг представил всю нелепость положения Анатолия. Действительно, кабан - зверь серьезный, на него и с ружьем-то не каждый пойдет. А тут никакого оружия и единственное средство защиты - та самая сосна. Ну как тут с нее слезешь? Я повернулся к рассказчику:
- Так что, неужели всю ночь на дереве просидел? Я б, наверно, свалился...
- Ну и я свалился! Ё-моё... А ты думаешь, как... У меня все руки-ноги затекли, спина задервенела, посидел еще с полчасика, повернулся как-то неудачно и... звезданулся в общем прям в кабанье дерьмо! - Анатолий обвел нас суровым взглядом, и вдруг
улыбнулся. Мы тоже откровенно смеялись. Странно устроен человек! Думаю, в момент падения с сосны он орал благим матом со страху, а сейчас только ухмыляется, вспоминая. Хотя нет, орать-то он не орал, вряд ли, боялся...
- А потом уж, вот ей-Богу, мужики, снова на дерево хотел влезть!
- За рюкзаком, что ли? За продуктами? Ты ж их на кабанов извел! Вместо снарядов, ах-ха-ха !!! - захлебываясь от смеха булькал Николай.
- Да не-е-ет. Ё-моё! Страшно было! Хм, хм, кха... Про рюкзак я и не вспомнил. Да и про удочки, что на дороге бросил, тоже... Сначала на насыпь потихоньку, как партизан, влез. Потом осмотрелся, вроде тихо... И бочком, бочком в сторону деревни, а сам все оглядываюсь, прикидываю смогу ли до сосны опять добежать. Ну, а потом ка-а-а-к впендюрил во все лопатки! Ё-моё! Я так быстро даже в армии не бегал! Долетел до деревни, как самолет и в первую же калитку - тресь! И на крыльцо лобешником в дверь, мол: 'Спасите, помогите!' Вот! Я, правда, не к Сашке - другану попал, а к его соседу. Но ничего, разобрались. Хорошо - не убили! Ё-моё! А вообще-то местные переполошились, даже кто-то с ружьем прибежал:'Показывай, где кабаны! У нас их отродясь не было!' А и я говорю:'Чё хотите со мной делайте, только щас я из деревни ни шагу, только утром!'
- И чё, утром пошли?
- А то как же, похмелились и пошли. И ружьё взяли. Да только не было там никого. Только земля изрыта, да помёт кабаний вокруг моих банок с консервами. А одна банка прям раздавлена была, копытом что ли...
- А вещи? Рюкзак, удочки?
- Да все на месте! Никто и не тронул. Рюкзак - на сосне, удочки - на дороге. Глухомань, ё-моё!
- Да-а-а! - глубокомысленно изрек Николай, потом хитренько подмигнул и хлопнул Анатолия по плечу. - А здоров ты заливать! Я и не знал.
- Я? Ну тебя на фиг! Как было, так и... - Анатолий досадливо махнул рукой и отвернулся. Похоже он обиделся.
- Автобус! Автобус! - пропищал простуженный рыбачок. Все разом обернулись в сторону темной дороги, где вдалеке замаячил свет фар. Ну, наконец-то!
... Через несколько минут, когда мы уже разместились в салоне старенького 'ПАЗика', Анатолий вдруг наклонился ко мне и тихонько сказал: 'Если и приврал, то самую малость. Просто, да-а-авно это было! '
***
Я выдохнул. Вот, вроде бы и все. В смысле, с рассказом все, а вот заключительный чай мы еще не пили. Наше застолье сидит притихшее. Ирочкины глаза излучают какую-то смесь неподдельного интереса, вперемешку с ужасом. Мужики же солидно, кивают головами, мол, да-а-а, бывают случаи: Выпивка, однако, кончилась, да и закуска поредела, значит пора закругляться. Или как?
- Ну, так что? Может чайку?
- Да-а-а: А я кабанов только в зоопарке и видал.
- Ну и, слава Богу! Не хватало тебе, Зиновьевич, ночь на дереве просидеть. В миг бы похудел! Ха-ха-аа!
- Ай, ну вас!
И все дружно расхохотались: